Лебедихутор краснодарского края

Дневники атамана В.Г. Науменко, как источник по истории Гражданской войны и взаимоотношение кубанского казачества с генералом П.Н. Врангелем

В фондах Российского Государственного Военно-исторического архива в Москве и Государственного архива Краснодарского края хранятся документы о жизни и деятельности известного генерала Русской императорской армии Вячеслава Григорьевича Науменко (1883-1979). Исторические документы рассказывают о нём, как о блестящем офицере и известном боевом генерале периода Первой мировой войны.

В.Г.Науменко происходил из семьи войскового старшины станицы Петровской Кубанской области; дворянин, окончил Воронежский кадетский корпус, затем Николаевское кавалерийское училище в Петербурге. В 1903 году направлен на службу в 1-й Полтавский казачий полк, в 1911 году поступил в Военную академию, по окончанию которой направлен в Генеральный штаб. В начале Первой мировой войны служил в 1-й Кубанской казачьей дивизии, принимал участие в боях с августа 1914 по январь 1917 года, был награждён боевыми орденами и Георгиевским оружием.

В ноябре 1917 года прибыл в г. Екатеринодар и был назначен начальником штаба, затем командующим войсками Кубанской области; участник 1-го и 2-го Кубанских походов. Честь освобождения Екатеринодара 2 августа 1918 года от большевиков принадлежит В.Г.Науменко и его Корниловскому конному полку.

Блестящая служба Науменко в строевых частях, доблестное командование полком, бригадой и корпусом, успешная деятельность на посту начальника штаба, командующего войсками Кубанской области, члена Кубанского краевого правительства и походного атамана Кубанского казачьего войска закономерно выдвинули его в годы Гражданской войны в ряд крупных деятелей Белого движения.

Ценнейшим источником по истории Гражданской войны на Юге России являются дневники генерала Науменко, которые он вёл с 1918 по 1953 годы. Дневники в 2000 году передала на хранение в Государственный архив Краснодарского края дочь генерала Наталия Вячеславовна Назаренко.1 Родилась Наталия Вячеславовна в августе 1919 года в г. Екатеринодаре, ныне проживает в русском монастыре Новое Дивеево, в штате Нью-Йорк (США).

Всего коллекция дневников В.Г.Науменко состоит из 42 тетрадей. Тематически содержание дневников можно условно разделить на 4 раздела. Первые дневники относятся к периоду Гражданской войны и эвакуации в Крым в 1918-1920 гг. Они написаны в основном карандашом, в походных условиях, текст на многих страницах уже угасает. Из боевых операций Добровольческой армии описаны бои за Екатеринодар в августе 1918 года, десант Улагая в августе 1920 года, Заднепровская операция осенью 1920 года.

Второй раздел посвящён жизни и деятельности в 1920-1930-е годы в эмиграции – о. Лемнос, Сербия. Третий раздел – 1941-1949 гг. Описываются события Второй мировой войны, спасение Регалий Кубанского казачьего войска, организация перемещения казаков из Европы в США, Австралию и др. страны. Дневники четвёртого раздела содержат описания организации жизни и деятельности кубанского казачества в США.

В дневниках, относящихся к периоду Гражданской войны, Науменко анализирует неудачи поражения Белой армии, взаимоотношения между отдельными личностями. Отрывки из этих дневников им были частично опубликованы в Сербии в 1924 году под псевдонимом В.Мельниковский.2

Это девичья фамилия его матери, дочери войскового судьи Кубанского казачьего войска. Особое место в дневниках за 1920 год уделяется взаимоотношениям кубанских казаков и лично генерала Науменко с Главнокомандующим ВСЮР генералом П.Н.Врангелем. Каждая тетрадь дневников начинается с эпиграфа: «Что мои глаза видели, а уши слышали».

В Екатеринодар генерал Врангель прибыл 25 августа 1918 года. В своих воспоминаниях он описал ситуацию в городе, в штабе командующего армией генерала А.И.Деникина, свое назначение командованием 1-ой Конной дивизией и первую встречу с Науменко в бою под станицей Темиргоевской Майкопского отдела 29 августа.

Вот, что писал Врангель: «Из двух командиров бригад я имел прекрасного помощника в лице командира 1-ой бригады генерального штаба полковника Науменко, храброго и способного офицера».3

Врангель, описывая бои и разгром Красной Армии на Кубани, многократно упоминает заслуги генерала Науменко, его талант и храбрость, называя его «достойнейшим и блестящим офицером», которого он представил к производству в генерал-майоры.4 В этот период генерал Науменко ведет большую организационную работу по созданию Кубанской армии, что не нашло поддержки со стороны главнокомандующего генерала Деникина.5

Судя по дневникам Науменко, Врангель отрицательно относился к идее автономии кубанского казачества и созданию Кубанской армии. В апреле 1920 года он допустил крупную ошибку, когда он по требованию атамана Н.А.Букретова отдал приказ об отозвании от высших командных должностей в Кубанской Армии боевых генералов – Улагая, Шкуро, Бабиева и Науменко.

Вот как эта ситуация изложена в дневнике Науменко: «10 апреля 1920 г. получил назначение прибыть в Сочи, куда приехал генерал Улагай и терский атаман. Здесь Улагай и Шкуро рассказали о положении дел. Атаманы Донской и Терский решили перевезти своих казаков в Крым. Улагай настаивал на переводе кубанцев, но Букретов категорически воспротивился этому, говоря, что, ни один кубанец не последует в Крым. Тогда Улагай отказался от командования армией и принял её на себя Букретов, который заявил, что армия Кубанская боеспособна, настроена отлично и готова воевать, но тормозят всё дело Шкуро, Бабиев, Науменко, присутствие которых в армии не желательно. Вследствие этого генерал Врангель отдал приказ об отозвании нас в его распоряжение. Причём Улагай добавил, что Букретов желает, чтобы бы мы выехали до его приезда в Сочи. Итак, мы, казаки – Улагай, Шкуро, Бабиев и я, не у дел, и нас заменили – Букретов, Морозов».6

Для отозванных Врангелем в Крым генералов, как и для всей армии, это явилось полной неожиданностью. Армия была обезглавлена.

В Севастополь В.Г.Науменко добирался на английском корабле. «Пришли в Ялту, - записывает в дневнике Вячеслав Григорьевич, - 14 апреля вечером. Ночевали в море. Вечером вынесли на палубу граммофон, который играл какие-то странные танцы, и англичане танцевали. В 11 вечера ужинали, но наших офицеров на этот ужин не пригласили. Впечатление от этой поездки у меня самое неприятное. Нас, русских, англичане не ставят ни во что. Не знаю, как я буду чувствовать за границей, а поехать туда придётся.

В Ялте остановился на Бульварной улице, дом, 6. Ялту видел мало, но произвела хорошее впечатление. 17-го в 8.30 пришли в Севастополь. Первый кого я встретил, был генерал Шаталов. Он рассказал о положении дел, и, между прочим, сказал, что у Романовского после его смерти найдены среди бумаг копии писем ко мне и одно из них показал. Значит, была слежка… Из всех разговоров вывел заключение, что единодушия в штабе нет и что уверенности в том, что Крым будет удержан, также нет. Убеждаюсь, что помощь союзников даёт мало. В бухте масса нейтральных кораблей, но всё это больше любопытные».7

В Севастополе, встретившись с генералами Шкуро, Бабиевым и офицером своего штаба Тобиным, Науменко узнал о событиях 17-19 апреля в Адлере и сдаче атаманом Букретовым и генералом Морозовым Кубанской армии в количестве 34 тыс. казаков большевикам. Сам Букретов сбежал в Грузию, передав атаманскую булаву Председателю Краевого правительства В.Н.Иванису. «К всеобщему удивлению, – писал Науменко, – генерал Врангель принял Иваниса в Крыму очень любезно».8

Из дневника Науменко: «Тобин говорил, что после сдачи красные немедленно отделили казаков от офицеров, приказали бросить оружие, а потом начали всех грабить. Казаки возмутились, началась драка, в результате часть казаков села на лошадей и ушла. Букретов и красные старались скрыть от казаков прибытие транспортов, вследствие чего многие желающие погрузиться остались. Возмутительнее всех вёл себя Морозов, который ездил на переговоры с большевиками с красным бантом на груди. Так закончилась борьба кубанцев на Кавказе. Казаки проданы Букретовым, Морозовым и теперь ясно, что главнокомандующий сделал большую ошибку, поддавшись на хитрости Букретова. Только мы уехали, начались переговоры о мире, и сбитых с толку казаков некому было поддержать».9

В дневниковых записях за 17-18 апреля 1920 года приводятся описания встреч Науменко, как с кубанцами, так и офицерами штаба Врангеля, записаны рассказы очевидцев о трагической гибели Кубанской армии. Описана первая встреча с Врангелем, которая состоялась 18 апреля: «Вечером был у Врангеля, но он просил зайти завтра в 7 часов вечера, так как разговор предстоит длинный, а время его расписано по часам. Он меня спросил, получал ли я его письмо, в котором он сообщает мне об его отъезде за границу. Не получил. Очевидно, оно, как и последнее письмо Шатилова, перехвачено агентами Романовского. После Врангеля был у полковника Данилова, который рассказал мне об отозвании нас в распоряжение главнокомандующего и том, что в то же время было дано распоряжение атаманом о воспрещении кому бы ни было из членов армии уезжать с нами. Это произвело удручающее впечатление, так как много офицеров и казаков собирались уехать с нами в Крым».10

На следующий день состоялся обстоятельный разговор Врангеля и Науменко: «Только что вечером 19 апреля вернулся от генерала Врангеля. Он предложил мне занять штабную должность, но я попросил дать мне возможность побывать дома. На мои слова, что в случае тяжёлого положения семьи я предполагаю перевезти её сюда, он сказал, что это опасно. Относительно кубанцев – его предложения перевести их сюда, сорганизовать и месяца через два перебросить на Таманский полуостров. Генерал Врангель верит в восстание на Кубани, но я считаю, что сейчас оно невозможно. Выступление возможно в июле или августе, т.е. после уборки хлеба, который большевики пожелают социализировать. Рассказал мне Врангель о своих разговорах с Букретовым, он постоянно жаловался на кубанских генералов, что мы помеха всему. Врангель находит, что сейчас время выбросить Букретова из атаманства и принять эту должность мне. Я категорически отказался».11

Вечером, 22 апреля в Севастополь прибыл генерал Бабиев, который подробно изложил события сдачи Кубанской армии: «С этими сведениями, - продолжает Науменко, - мы втроём, Богаевский, Бабиев и я, пошли к Врангелю. Он принял нас немедленно и сказал, что получил сведения об этом от англичан и что положение далеко не так плохо, что лучшие части в числе 9 тыс. человек плывут в Феодосию, часть казаков ушла в Грузию, часть в горы и на Красную Поляну и лишь незначительная сдалась большевикам (34 тыс.) – это незначительная часть! Здесь мы обсудили вопрос, как быть дальше и решили, возможно, скорее сорганизовать кубанцев».12

Летом 1920 года Науменко принял участие как командир 2-го корпуса в неудавшемся десанте генерала Улагая на Кубань. Из дневника: «Мы ушли с Кубани 24 августа в 6 часов вечера, забрав всё что можно. Оставили несколько сот повозок и до 100 лошадей, для которых не было места на судах. Потеряли мы около 3000 человек (700 убитыми, остальные раненые). Пришли с Кубани в составе больше, чем ушли. Людей было 14000, стало 17000. Лошадей было 4 тысячи, стало около 7. Пушек было 28, стало 36. Из Ачуева войска перевезли в Керчь, Бабиева направили в Северную Таврию, Кубанское правительство – в Феодосию. Филимонов немедленно уехал в Болгарию. 27 августа выехал из Керчи в Севастополь. Утром был у Врангеля. Принял любезно, но с озабоченным видом. Главную причину неудачи на Кубани он приписывает неправильным действиям Улагая. Я с ним не согласился и указал на то, что главнейшей причиной считаю неудовлетворительную подготовку со стороны штаба главнокомандующего».13

В дневниковых записях приводится довольно много примеров, свидетельствующих о честолюбии Врангеля и его неискренности как в отношении генерала Науменко, так и вообще к кубанским казакам. Так, в сентябре 1920 года Науменко с большим разочарованием и горечью писал о политике Врангеля: «Обдумав положение кубанского вопроса и отношение к нему главного командования, пришёл к выводу, что Иванис главному командованию выгоден, при нём они надеются взять казачество в свои руки. Обращают внимание подробности: Улагая держат в тени, Ткачёва как атамана считают совершенно невозможным. Меня к делу организации не допускают».14

В ноябре 1920 года В.Г.Науменко, раненный в последних боях на Днепре, был эвакуирован в Сербию. Тем временем на острове Лемнос, 19 ноября, где были сосредоточены до 18 тыс. казаков, собрались все наличные члены Рады, и кубанским атаманом был избран генерал Науменко. Об этом ему телеграфировал участник Лемносской Рады Д.Е.Скобцов. Запись в дневнике: «Сегодня получил телеграмму Скобцова об избрании меня в атаманы. Придётся согласиться, так как в такое тяжёлое время отказаться нельзя. Кубанцы совсем в загоне».15

В январе 1921 состоялось 10 встреч генерала Врангеля и Науменко, во время которых Врангель выдвигал такие варианты устройства казачьих войск, которые с точки зрения Науменко могли только распылить казачество. Каждое совещание у Врангеля заканчивалось требованием ввести в предложенную Науменко декларацию о Союзе трех казачьих войск – Дона, Кубани и Терека, руководящую роль главнокомандующего. В.Г. Науменко отметил в дневнике, «что, будучи талантливым командующим, он удивительно легкомыслен в остальном». На одном из совещаний в Константинополе в январе 1921 года, обсуждая неудачи десанта Улагая на Кубань, Врангель сказал: «Это к лучшему, после этой неудачи казаки должны понять, что они ничего не могут сделать. Следующий десант он подготовит иначе и побольше частей не казачьих».16

В 1921 году кубанские казаки, более 12 тысяч, были перевезены с острова Лемнос в Югославию, а оттуда они расселились по многим странам.

1923 году произошёл окончательный разрыв между Науменко и Врангелем. Науменко записал слова Врангеля по поводу взаимоотношений с кубанскими казаками: «В этом вопросе пусть нас рассудит история».17

По воспоминаниям дочери В.Г.Науменко, он в 1923-1924 гг. вёл переписку с П.Н.Врангелем, в которой обсуждались вопросы неудач и поражений в период Гражданской войны, о судьбе казачества в эмиграции. Письма в 1979 году были переданы Наталией Вячеславовной на хранение в Кубанский войсковой музей, который находится в штате Нью-Джерси. К сожалению, найти их автору не удалось. По всей видимости, письма в музее не сохранились. По воспоминаниям Наталии Вячеславовны, Науменко ещё в России резко выступал против идеи Врангеля оставить большую часть казаков в 1920 году на Кубани для организации ими сопротивления и восстаний. В эмиграции Науменко также выступил против засылки в Советскую Россию выпускников военных учебных заведений, где они практически все погибали.

Генерал Науменко и его семья с честью и достоинством пронесли имя русского гражданина все годы эмиграции, как в Сербии, так и в США. Науменко не принимал подданства тех государств, в которых он проживал в изгнании, хотя ему неоднократно это предлагали. Ответ был всегда один – «я родился и служил России, и умру русским гражданином». В эмиграции атаман был не только известным общественным деятелем, писателем, издавал Кубанский литературный и исторический сборник, но и создал казачьи музеи в Белграде и Нью-Йорке, где хранились казачьи регалии и реликвии.

Исследователи, историки, биографы и современники отмечают огромную роль Науменко в сохранении российских военно-исторических традиций кубанским казачеством в изгнании. Документы архивов русской эмиграции, за рубежом, так и в Российской Федерации, свидетельствуют о том, что В.Г.Науменко всегда был сторонником единой и неделимой России и вёл непримиримую борьбу с самостийным движением в эмиграции.

На страницах дневников и воспоминаний остались горечь поражений, печаль о покинутой России, споры и разногласия этих двух генералов русской армии, которые так и не смогли объединить свои усилия в борьбе с большевиками.

Комментарии:

  1. 04.04.2014  |  Вадим:

    Забыли только в конце статьи упомянуть, что генерал Науменко с "честью и достоинством" в эмиграции в в 1941-1945 гг активно сотруднничал с фашистами, принимал участие в формировании казачиего корпуса в составе германских войск, был заместителем начальника Главного управления казачьих войск Имперского министерства восточных оккупированных территорий, имел генеральский чин СС, бросил своих казаков в городе Лиенце (Австрия), при выдачи их советским властям под предлогом спасения казачих регалий. Вот настоящее лицо истории.

  2. 28.05.2013  |  Людмила:

    Спасибо Вам за статью. побольше бы таких энтузиастов, как вы и тогда история приобретет своё настоящее лицо.



Разрешённые теги: <b><i><br>